Пусть жизнь ведёт себя как сводня,
И торжествует свальный грех, —
Не то, что сказано сегодня,
Должно быть на устах у всех.
Волнуемого моря пена!
И все халифы и царьки,
Чья власть непрочна и мгновенна, —
Как лопнувшие пузырьки.
Но есть же времени глубины,
Есть вечных истин глубина.
И в тех глубинах — мы едины.
Но там — молчанье. Тишина.

Брехня, що всі християни
Хочуть у рай по смерті.
Не знаю, як всі, а я не
Хочу — кажу відверто.

В раю-бо чекають люди ж
Рідних зустріти наче...
А тебе... ти там не будеш —
Навіть якщо пробачу.

Та все ж намагаюсь зайве
Не розгнівити Бога —
Бо й пекло — "Jedem das Seine" ^*,
Я — волію до твого.

* "Jedem das Seine" (нім.) - "кожному своє", "кожному за заслугами" — фраза належить ще Цицерону, але в даному разі — напис над ворітьми у німецький концтабір Бухенвальд.
Прим ред: Примерный перевод для понимания можно сделать тут

Вниманию харьковчан!

21 ноября, в субботу, в здании ХНУРЭ (метро Научная) состоится вечер, посвященный русской поэзии Серебряного века.

Сбор в 17:00 возле главного входа, просьба не опаздывать, присутствие совершенно свободное.
С собой иметь чашку для чая и "кчайности".

Планируются приятные и интересные посиделки.

У меня закончились нитки, заплатки, взятки.
Если хочешь быть добр ко мне — подкорми шоколадкой,
подари на письма линованную тетрадку,
загадай мне какую-нибудь загадку,
или там, шараду.
Мне же, правда, немного надо.

Ибо потом нагрянет туман и стужа.
Ты будешь снежен, нежен, простужен, вьюжен.
Будет в гостиной торшер золотым полукружьем,
будешь сидеть: устал, и так нужен, нужен,
до по костям какой-то дерущей дрожи.
Ты придешь позже.

У меня закончатся деньги, надежды, силы,
буду не верить, что как-то иначе было,
стану досадовать: мама мне говорила!
буду печь слойки и изводить чернила.
Более даже не пискну, не взвою.

И тогда ты постучишь. Я открою.

Это сумерки дышат в роще,
Так туманно и так жемчужно:
"Мне сегодня намного проще
И совсем ничего не нужно"...
Это озеро просит плеска,
В глубине серебрятся рыбы..
Все спокойно, светло, нерезко..
"Мы могли бы еще, могли бы".

А потом - налетает смех
И смывает и тех, и тех.

Юлия Баткилина, riweth

Этот голос капельку так зловещ,
Но меня пугать не тебе, не тут...
- Подари мне очень простую вещь..
(Никакой опасности, сплетни лгут).
Грязноватой пеной вскипает яд
На поверхности розового вина.
-У меня виски со вчера болят,
Я совсем не в силах сидеть одна!
Ах, свои законы имеет страсть
И сладка, пожалуй, такая боль.
Но за то, что я научилась красть,
Ты теперь расплатишься, МОЙ король.
И тиха страна, и мягка кровать.
Не сейчас хорошие победят...
Только тени легкие лебедят
Чьи-то сны рассветные бередят...
Меньше знать, родимые - крепче спать...

Юлия Баткилина, riweth

Покормим птичек утром ранним,
Посыплем жёлтое зерно,
Изменим жизни расписанье,
Полюбим, что обретено.

Узнаем новости лесные,
Услышим перелётный крик,
Откроем тайны неземные,
Вернёмся в уникальный миг,

Когда цветными чудесами
Молилась нежная душа
И умиления слезами
Светилась тихо… не спеша…

Играла солнечною трелью,
С собою в тонкий мир звала,
Первоапрельскою капелью
Омыла, счастье принесла.

Познала чудо осторожно,
Поверила в надежду вновь
В подлунном мире всё возможно
С волшебной верою в Любовь.

Омовение, дань прощанию.
В даль далёкую собрались.
Обещай мне быть
обещанием
слёз невидимых...
Вознеслись
в высь великую, в боль блаженную.

Если ты меня любишь...
я...
я не знаю...
во всех сражениях
буду рядом, любовь моя!
Милый образ
— как фото в ладанке,
с прядью шёлковою волос.

Поседевшим вернёшься с адовой
безымянной тоски-всерьёз.
И в глазах твоих — Огни рыжие -
в выцветших,
голубых — тогда,
когда звались мы все бесстыжими,
не считая минут...

Года
пролетели.
Не вечность, — смертная,
злая память стучится в дом.
Обещай мне...
не-безответную.
Дождь омоет.
Потом... споём.

А для тих, хто хильнули лиха
Не по вінця, а по вуста,
Є на світі остання втіха —
Як все вічне, вона проста.

***********************
Коли біль із себе не видавиш,
Коли що не роби — він тут,
Мудрий цар Соломон Давидович,
Сулейман, або ж, ібн Дауд —

Він на пальці носив перстеника
На випадок, як ось в мене.
А всередині там — простенько так:
"Все минає, і це мине".

Себто все, що Пан Бог створив, — усе! —
І усе, що Пан Бог відтяв —
Відрізняється тільки тривкістю,
Тільки волею до життя.

*********************
Не навіки моря і гори,
Тільки вічне знання одне:
Що найгірше у світі горе
Неодмінно колись мине.

А іще є солодкий трунок -
Подарунок з небесних веж -
Справедливість і порятунок,
Що його ти, як ліки, п’єш —

Що і щастя за мій рахунок —
Воно теж, воно теж, теж...

Лошади умеют плавать.
Но - нехорошо. Недалеко.

«Глория» по-русски значит «Слава», -
Это вам запомнится легко.

Шел корабль, своим названьем гордый,
Океан старался превозмочь.

В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лошадей топталась день и ночь.

Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.

Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.

Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.

Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?

Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.

И сперва казалось - плавать просто,
Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края.
На исходе лошадиных сил

Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.

Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.

Вот и все. А все-таки мне жаль их -
Рыжих, не увидевших земли.

Борис Слуцкий (1919-1986)

Я играю с огнем. Я опять со стихией играю.
Похищаю огонь с озверело ревущих небес.
Восковая свеча оплыла, но гореть продолжает.
На конце фитиля пляшет маленький рыженький бес.
Я играю с огнем, не придавлена гневом небесным.
Я играю с огнем, не надломлена гневом земным.
Я играю с огнем - с озорным, неуживчивым бесом.
И пускай хоть потоп - все равно не расстанусь я с ним.
Мой загадочный бес девять муз заменяет собою;
Вдохновенья исток, добродетель, порок и урок;
Воедино сливается с легкой моею душою
Осветитель дорог - и грозящий погибелью рок.
И теперь у меня нет уже варианта второго.
Коль играть начала - будь добра до конца доиграть.
Ставлю твердой рукой на бумагу горячее слово,
Словно фишку на жизнь. Жребий скажет, когда умирать.

Два прожектора шарят в небе, свет долгорукий льют,
ловят блестящую точку в скрещенье. Тогда
начинают палить зенитки, часто, что твой салют,
но нет никому победы, нет никому вреда.

Командир батареи с красной звездой на лбу
направляет в небо бинокль - почему не выигран бой?
Видит: Ангел летит, дует в свою трубу,
во второй руке держит чашу перед собой.

Видно кто-то в городе кончается, просит пить,
но никто не пришел к нему под одинокий кров.
Вот и тянется в небесах золотая нить,
блестит золотая точка в свете прожекторов.

Смешно бояться – думать не смешно.
Мягка волна холодного тумана,
С рассветом затопившая окно.
Не спи. Не будет поздно или рано –
А будет только "вовремя" одно.
В еще одном последнем рубеже
Еще одна последняя надежда,
Почти неощутимая уже,
Застывшее безвременное «между»,
В анналы не записанный сюжет.
А знаешь – ничего не пропадет,
Ведь все, что есть, таится, дышит, помнит –
И лес, и заводь стылая, и брод,
И воздух разрушающихся комнат,
И створки опрокинутых ворот.
И берегут, как прежде берегли,
Дороги остывающей земли…

Наши подростки ищут, за что умереть.
И не находят. И умирают за так.
Кто остается - те живы только на треть.
Полнится город брюзжаньем и лаем собак.

Кто остается - знают: драться за снедь
главное. Драться. Все остальное - потом.
...Кто остается - будут робеть и гореть.
Тыкаться носом в плечо и делиться теплом.

Прячутся взгляды в асфальт и бордюрную твердь.
Драться и греться. Все остальное - потом.
Наши подростки найдут, за что умереть.
Если останешься - станешь живым целиком.

Запасного, видишь, выхода нет,
И предательски долины тихи.
Тут сегодня приключился рассвет,
И еще стряслись плохие стихи.
Сладок голос у высокой травы,
Нежен ветер в разоренном дому.
И не страшно не сносить головы,
Потому что голова ни к чему.

Он зафрендил ее с какого-то журнала. Она показалась ему довольно чуткой, умной, в меру беcшабашной.

Ее ник - vechnost - внушал оптимизм, а рассудительность в некоторых ситуациях давала повод задуматься о знакомстве. Еще при прочтении ее самого первого постинга, рука потянулась к профилю.

Он зафрендил ее и не долго ждал ответа — всего каких-то полчаса и Семаджик мигнул новыми френдами — юзером vechnost и парой новых комьюнити.

Чуть позже появился и ее первый восторженный комментарий: "Вы - прелестны!" - сказала она, скрывшись за ночным юзерпиком.

Он улыбнулся.

Ее профиль не содержал необычностей — три юзерпика и ни одной фотографии.

Она писала интересно. Так, как может писать только романтик.

Он вчитывался в каждую строчку, удивлялся ее веселым текстовым оборотам.

Он вчитывался, понимая, что она незримо захватывает его сознание.

Руки сами набрали в очередном комменте номер ICQ — это был вызов.

Он чувствовал, что эту девчонку нужно увидеть.( Read more... )

Алексей Ярославцев, alek_ya

Люблю сайт "Одноклассники". За политкорректность.

Часами можно рассматривать фотки с силуэтами старых друзей и очень давних знакомых.

Вот — силуэт на фоне Венского собора. Красивый, величественный собор поражает воображение. Толпы вокруг передают движение и лишь наш, знакомый силует, в середине кадра, замер маленькой козявкой, отдаваясь на оценку вечности.

Вот — море. Карибы? Мальдивы? Панама? Средиземка? Или все-таки Крым? Морская гладь выпячивает где-то там, на горизонте , или, как правильно — на рейде, большегрузные суда, чуть ближе виднеется белый парус серфингиста. Чуть сбоку рассекает волны скутер. Видно, что народу на пляже уйма. Друг у друга на головах. И — знакомый силует в панамке или сомбреро. Или... В общем, что-то у него, сиуета, там, на голове, присутствует.

Много их, много. Силуетов.
Смотришь и радуешься: "Вот, ты, значит, какая, выросла!", "О! Михалыч, ну ты бык!", "Ёшкин кот, Серега?!! Ну ты прям..."

Силуэты, силуэты. И ни одного портрета. Морщины, синяки под глазами, седина и второй подбородок. Кому оно надо? Потому — общий план и чтоб обязательно с видом на.

Сегодня у нас в гостях очень необычный человек. Поэт, писатель, сказочник Татьяна Иванова, или, если иначе — Фрам. О Фраме, о стихах, о жизни мы и решили поговорить с Татьяной за чашкой ароматного кофе.
Пока закипал чайник и Татьяна выбирала напиток для продолжительной беседы, мы успели переброситься парой незначитальных фраз, приблизивших нас к теме разговора.

Алексей:  Танюша, вы первая, кого мы решили допрашивать в рамках нашего литературного проекта. Поздравляю. Очень надеюсь, что допрос с пристрастием не вызовет у вас отрицательных эмоций. Чашечка капучино у вас в руках, надеюсь, будет способствовать неторопливой и приятной атмосфере.
Давайте с самого начала. Легкий блиц. Кто вы по гороскопу?

Татьяна: Дева.

А.: Прекрасный знак. Стопроцентная женственность. Браво!  Вопрос для поклонников. Какого цвета у вас глаза?

Т.: Были серые. Уже год как зеленые)

А.: Сами сменили окрас? Это настроение? Или изменение стиля жизни?

Т.: Появление любимого человека. Взяли и сами сменили окрас, совершенно самовольно.

А.:  Они, видимо, знают, как лучше.

Т.: Ага, видимо, что так. Я, во всяком случае, довольна.

А.:  Танюша, предупреждаю сразу, я перед встречей успел просмотреть ваш живой журнал. Не полностью, но несколько страниц, пожалуй, проштудировал. И вот такой вопрос: как вы считаете, вы по жизни мягкий человек?

( Читать дальше )

Солнца золотые блики.
Неба синева.
В предстояниях великих
Лишними – слова.

Каждый новый день – явленьем
Истины простой,
Откровеньем вдохновенья.
Погоди, постой.

В суетливости мгновений
Миг останови!
По невидимым ступеням
Облаком Любви

Сходит в мир благоволенье –
Чудо из чудес.
Радостного озаренья –
Дар – тебе. Ты здесь?!

Наслаждение – блаженства
Тонкая игра –
Видеть мира совершенство
С ночи до утра.

Просто – жить. И зреть – высОко –
Высоко любить,
Пропуская в створки окон
Золотую нить

Солнечных лучей и синий—
Синий неба шёлк.
С добрым утречком, разиня!
Правда, хорошо?!